|
Туризм / Алтай
/ История и культура БОЛОТ БАЙРЫШЕВ: «В КАЖДОМ РАЙОНЕ ЕСТЬ СВОЯ
КРАСОТА»... Специальное интервью [4 ноября |
|
||||||
Евгений Гаврилов: – Болот,
расскажите о ваших последних работах. Болот
Байрышев: – В начале октября, с 1 по 10, в городе Иссык-Куле, Бишкек,
Киргизия, проходил международный эстрадный конкурс «Отец утренней звёзды»
(Чолпон-Аты), где принимали участие различные певцы, конкурсанты, исполнители
тюркских народностей, в том числе из Республики Алтай и группа «Талаи». Я был
членом жюри. С
19 по 25 ноября в Женеве и Париже пройдёт Международный семинар, посвящённый
горам, куда я приглашён с официальной делегацией от Республики Алтай, и в
котором приму участие. А
в данный момент у себя дома в Горно-Алтайске исполнилось пять лет оркестру
народных инструментов под руководством Владимира Коншина. Мы дали серию
концертов по районам, посвящённых пятилетнему юбилею, с моим участием. В
оркестре я играю на народных инструментах, исполняю в сопровождении оркестра
различные произведения горловым пением. Планирую
совместное выступление с ребятами из «Новой Азии», а также есть ряд сольных
исполнителей, которые приглашают меня на совместные проекты, поддержать их
альбомы. Летом
выпустил новый альбом, который называется «Хранитель огня». В него вошли 15
треков под эстрадное сопровождение. Это авторские песни, горловое пение на
русском и на алтайском языках. Альбом записывался в Москве, Горном Алтае. Это
очередной мой альбом. В
альбом вошли произведения, записанные в разные годы, в разных местах. Они
долго у меня лежали в архиве, и я решил их собрать месте и выпустить на диске
для моих слушателей. Название
альбома выбрано мной. Они все в моём стиле, все песни посвящены родине,
родным местам, где прошло моё детство и где живу по сегодняшний день. Родной
очаг мне близок. Песни посвятил родным местам, Алтаю, его курганам. Хранитель
очага – хранитель огня. Хотелось
бы отметить то, что наиболее мне близко: «Я вернусь», «Шаман». А в принципе,
все произведения удачные. 7
декабря в Новосибирске пройдёт этнический фестиваль «Бай-трек», «священное
дерево». Недавно ко мне пришли знакомые творческие люди, организаторы,
которые его проводят, и пригласили на него. Фестиваль посвящён культуре
Горного Алтая. В нём примут участие много этнических и эстрадных исполнителей
из Горного Алтая. В первый день состоится семинар, пройдёт выставка народных
инструментов, а вторая часть – большой концерт. – Много сейчас у вас сольных
выступлений и выступлений с оркестром? –
С оркестром начал выступать только этой весной. В основном выступаю по приглашению.
Когда у них проводится какое-либо мероприятие или торжество. С удовольствием
прихожу, мы репетируем и выступаем. Меня
пригласил дирижёр оркестра, он министр культуры республики. По образованию –
дирижёр симфонического оркестра. Он долго меня звал, но я отказывался. Не
знал, как подойти к этому, что играть и петь. Наконец, решился, попробовал, и
мне понравилось. Народные
инструменты – комуз, шоор и горловое пение получают интересную палитру, когда
рядом звучат народные инструменты – домбра, балалайка или духовые инструменты
– труба, тромбон, флейта. Это всё сливается, и получается оригинальное
звучание. Наш
дирижёр грамотно расписывает по инструментам, и всё сливается в единый
аккорд, это очень вдохновляет, появляется желание творить, искать новое. Есть
у меня множество различных инструментов, которые приобретаю и привожу с
каждой поездки, с фестивалей. Сейчас есть мысли попробовать с оркестром ряд
этих духовых инструментов разных народностей. Думаю, слушателям это будет
интересно. – Чем для вас интересны этнические
фестивали? –
С самого начала мне было интересно попасть на эти фестивали, выйти, спеть,
показать себя. Но после выступлений в
течение многих лет во мне появилась потребность, интерес играть и петь не
одному, а выходить с разными исполнителями любого жанра. Люблю
импровизировать с ходу. Это мне удаётся, и от этого я получаю наибольшее
удовлетворение. Открываю что-то иное для себя, узнаю новых исполнителей, с
которыми хочется вновь встречаться на фестивалях, играть с ними. Чем
больше разных исполнителей и больше инструментов, тем интереснее результат.
Мой конёк – свободный стиль и импровизация. Мне подходит для этого поп, джаз,
рок. Сейчас появляется много возможностей в связи с массой инструментов,
электроникой. Чем больше разных звуков, тем красочнее музыка. А в основном
выступаю с горловым пением. Топшур, комуз – и всё, мне ничего больше не надо.
– Вы когда-то начинали с духовых
инструментов? –
Да. Я по специальности тракторист. У нас в пригороде, в Майме было училище,
где я приобретал эту специальность. Там я и научился играть на трубе. Играл
на слух. В
армии играл в оркестре, это мне было очень интересно. Сейчас уже давно не
играю, прошло столько лет. Но когда слышу духовой оркестр, то сердце щемит.
Охота взять в руки духовой инструмент и поиграть вместе с ними. Брат
у меня тоже музыкант. По образованию – кларнет, саксофон. Он тоже служил в
армии, в Чите, Даурия, тоже играл в оркестре. Когда мы встречаемся, мы на эту
тему часто говорим. Помню,
когда служил в армии и мы играли в клубе, когда осуществлялись запуски,
выбегали на крышу и наяву смотрели, как взлетали ракеты. Эмоции, гордость нас
переполняли. Мы хватали инструменты и играли марш «Всё выше и выше и выше». Я
радовался, что попал в такую часть, где рядом осуществляются запуски
космических ракет, где сколько космонавтов. Мы
были свидетелями программы «Интеркосмос», когда состоялся совместный полёт с
французами, при нас полетела Светлана Савицкая. Это
был ракетно-стратегический испытательный полк. Нам тогда нельзя было отправлять
фотографии, составлять дембельский альбом. Мы давали подписку о том, чтобы 10
лет об этом никому не говорить. – Абаканское музыкальное училище
почему не стали заканчивать? –
Я поступал в разные заведения, поработал в театре монтировщиком, откуда меня
отправили в Абакан. Но больше двух месяцев мне не удавалось удержаться. Получилось
так, что вернулся в родное село Кырлык, поработал немного в комсомоле,
секретарём комсомольской организации. В клубе нашей деревни был свой
эстрадный ансамбль, и каждую субботу мы проводили танцы. Тогда это было
модно. Вечера в клубе, играли на свадьбах. В
райцентре тогда приобрёл трубу. Мы играли на районных смотрах, участвовали в
областных конкурсах. С удовольствием участвовали. – У вас в родне были горловики? –
Горловиков у нас не было. Бабушка, мама, дядя, брат – они просто пели, играли
на национальных инструментах. Большой толчок со школьной скамьи мне дал брат.
А
потом у меня было стремление, желание выходить на сцену, и рано или поздно
это должно было во что-то вылиться. Получилось
так, что меня заметили и пригласили. Наш комитет культуры в 1986 году
организовал фольклорный ансамбль «Алтай», чтобы возродить игру на народных
инструментах, танцы, и собирал музыкантов со всех районов. С этого у меня всё
и началось. На
какое-то время в начале 90-х ушёл из ансамбля, ездил сам по себе. Но потом
меня обратно пригласили, и сейчас официально работаю в Алтайской филармонии. Когда
мне надо куда-то поехать, мне не препятствуют, я в этом плане свободен.
Спокойно выезжаю, работаю. Но на концертах везде участвую. Мне так удобно.
Есть у нас группа «Новая Азия», вместе с ними играю и выступаю. Но
в основном выступаю сольно. Когда приглашают – не отказываюсь, иду, всегда с
удовольствием играю и пою. В
основном у меня шоор, комуз, топшур – двухструнная добра, щипковый
инструмент. Остальное всё, 70% – голос. Иногда акапельно. Мне много не надо.
Есть ещё какие-то духовые инструменты, украшения для колорита, а в основном
мне этого достаточно. – Как вы стали петь горловым пением? –
Помню, в 1987 или 1988 году у нас из ансамбля ушёл, уволился горловик. Надо
было срочно что-то предпринять, необходимо было, чтобы кто-то исполнил номер
горловым пением. Вот тогда и решил попробовать. Помню
первый выход в селе Бежильбёк, очень волновался, даже пот выступил. Это
первый раз, когда я исполнял горловое пение. Сцена, деревня. Для меня было
большим счастьем, радостью, что вышел, набрался смелости спеть. Это стало для
меня очень важным моментом. Потом
понял, что теперь смогу так петь. В то время даже не догадывался, что буду
петь в разных странах. Но у меня было стремление, может, мечта. Сейчас,
когда вспоминаю про это, то мне даже не верится, что именно с этого всё
началось. – Когда вы взяли себе псевдоним Болот? –
Опять же всё это связано с ансамблем «Алтай». Когда мы работали, у нас была
такая программа, где проводились игры на сцене, и у каждого было имя. Вот
оттуда и пошло имя Болот. Сначала
шутя так меня объявила в родной деревне ведущая. Не Владимир Байрышев, а
Болот Байша. В родном селе всем это было интересно, непривычно. С этого всё и
пошло. – Были у вас по началу какие-либо
трудности? –
В творчестве мне всегда везло, оно для меня всё открывало. Мне всё было легко
и доступно. Больших трудностей никогда не ощущал. Всё пошло само собой, очень
быстро. Наверное, это так и должно было случиться. В
части горлового пения до сих пор в поисках, чувствую, что появляются новые
звуки. Стараюсь их удержать, больше петь, чтобы не забыть. Сейчас многие
молодые парни у нас так поют, и я узнаю свой почерк, стиль. Как
кто-то начинает повторять меня, тут же начинаю искать новые звуки. Услышу,
как вновь пошёл повтор – вновь меняю звуки. Это для меня интересно, и для
других. Ко
мне часто подходят, спрашивают, как это я делаю. И это нас как-то друг друга
дополняет. – Как происходит у вас подпитка
народным творчеством? –
У меня дома есть почти все тома (их 13) «Алтай Баатырлар». Нет только первых
двух. Кто-то давно попросил, но так и не вернул. Эти эпосы читал ещё в
четвёртом классе. Они читаются как стихи, так и расписаны. Когда читал и
читаю их, то как бы вхожу в эту роль, эпос, как будто бы вижу всё это.
– Немного о вашем детстве. –
Всё моё детство прошло в горах, родители работали чабанами. Летом уходил в
горы и до сентября в белках пас овец. Видел и чувствовал всю красоту гор с
детства. Любил забраться на самую высокую гору, сесть, чтобы лошадь была
рядом, а внизу паслась моя отара. Мы с братьями играли на народных
инструментах, пели песни. Вот
эта красота мне до сих пор снится. Теперь на сцене через своё пение передаю
слушателям красоту наших гор. Вся
моя жизнь связана с природой Горного Алтая. Много посещал наших музеев в
Питере, был в зале Пазырык, всё впитываю в себя. Сейчас достаточно много
литературы посвящается Алтаю, и если это интересно, читаю. Это дополняет моё
творчество. Каждый
год, когда приезжают знакомые с Волги, мы совершаем экспедицию по Чуйскому
тракту по священным местам. – Чем дороги вам Алтайские горы? –
Словами это не описать. Но знаю одно: без гор Алтая нигде не проживу. Меня
ничто не остановит. В конце 1990 - начале 2000 года четыре-пять лет постоянно
жил в Москве, но всё равно срывался и уезжал домой. Помню
армию, Байконур, Казахстан, степь. Было всё нормально, но мне не хватало гор.
Я очень люблю горы, и поэтому Алтай, алтайские горы для меня священны. Это
меня питает. – Ваше любимое место в горах? –
Чулышманская долина, куда каждый год выезжаю. У меня там друзья, знакомые,
родственники. С удовольствием приезжаю в августе. Это как раз такой период,
когда косят сено. На лошадях поднимаемся в горы, а они там высокие. Так
же мне нравится просто проехаться по Чуйскому тракту за Чикетаманский
перевал. Поднимаешься на перевал и видишь: тракт, внизу протекает Катунь.
Очень красивые места. Неделю-две
в году, когда за Чикетаманом цветёт маральник, открывается удивительная
картина. Алый маральник в горах – один из самых красивых периодов в году. В
каждом районе своя красота. Просто с остановками, не торопясь, проедешь до
конца и обратно, и хватает надолго. Сил, энергии, энергетики. – Ваш первый наставник - Владимир
Захарович Стрыгин? –
Конечно. Да, это наставник. Он был очень талантливым музыкантом, владел и играл
на многих инструментах, был моим руководителем и постоянно вытаскивал меня из
общежития на репетицию в эстрадный ансамбль, духовой оркестр. После
армии, в течение многих лет мы держали связь, общались. Сегодня его нет, но
всё равно его помню и с удовольствием рассказываю о нём. Это один из первых
моих наставников. – С кем из музыкантов вам было приятно
работать? –
Это, наверное, Джо Завинул,
клавишник. Впервые, когда я услышал его исполнение, он садился, и вокруг него
было шесть клавишей. Он, играя, дирижировал музыкантами. Как он владел
инструментами! Меня поразила его игра. Я
его впервые увидел в Польше, Кракове под землёй, в шахте, где проходят
фестивали. Там есть зал, куда спускаешься на лифте. Мы познакомились, и я
получил от него приглашение в Рим на совместное выступление. А затем мы
выступили в Македонии, Германии. С
удовольствием приезжал к нему и всегда восхищался его игрой. У нас был
совместный номер. У меня даже есть запись, 28 минут идёт сплошная импровизация.
Он умер, к сожалению. Но остались наши с ним записи. В
Японии очень интересные музыканты. Кайчи Макагами, который часто приезжал в
Москву, выступал в клубе «Дом». У него был оригинальный инструмент тэрмин.
Когда впервые услышал, спросил его: чей и что это за инструмент. Он мне
ответил, что этот инструмент придумали русские где-то в 80-е годы или раньше.
В
России тэрмин почему-то не видел, чтобы кто-то играл на нём. В Японии же он
очень популярен, на нём многие играют. Из него извлекают какие-то космические,
необычные звуки. Многие даже не знают о существовании такого инструмента. Я,
по крайней мере, не встречал до этого. Может, в Москве кто-то и играет? – Несколько слов о работе в кино. Вы
участвовали в сериале «Охота на пиранью»? –
В Москве на «Мосфильме» у режиссёра Соловьёва работает Татьяна Лавренева -
выпускница ВГИКа, которая мне помогает организовывать в клубах концерты и
вообще это очень добродушный человек. Кстати, она из Бийска. Есть
база, где актёры оставляют фотографии, анкеты – кто откуда. Режиссёр заходит
в неё, смотрит, по фотографиям и подбирает. Через базу они вышли на меня и
пригласили на маленькую роль в фильме «Охота на пиранью». Я с удовольствием
выехал. Состоялись пробные съёмки, мы пообщались с режиссёром, а потом была
работа. Фильм
был для меня первым. До этого было много документальных фильмов о Горном
Алтае, про меня. Снимали японцы, приезжали делать фильм москвичи. Камера мне
была знакома, а фильм художественного плана – первый. Интересен был процесс
подготовки к съёмке, это было для меня новым. Многому научился, посмотрел,
как играют другие актёры, их поведение во время съёмки. Кстати,
в «Хранителе огня» я включил три трека из фильма «Охота на пиранью». Я
посоветовался предварительно, потому что композитор был из Москвы. Но это
было в моём исполнении, инструмент, голос. По
этому поводу у нас в договоре фильма ничего нет. Поэтому я и решил: почему,
если хорошая музыка, не включить её в альбом? – Чем вы увлекались в детстве и
юности? –
С детства, со школьной скамьи занимался лёгкой атлетикой. Бегал на районных,
областных соревнованиях. Стометровка, 200, 400, А
когда учился в Майме на тракториста, занимался лыжными гонками, лёгкой
атлетикой. Все виды спорта перепробовал. В хоккей играл, была у нас в деревне
своя команда. Но
ближе всего мне лёгкая атлетика. Выигрывал 100, Последние
годы мне некогда заниматься спортом, но с удовольствием выезжаю зимой в
деревню, где работает много моих одноклассников табунщиками в горах. Иногда
выезжаем на охоту в горы на лошадях. Когда едешь по снегу на лошадях, стоит
такой скрип! Свежий воздух, ружьё. Иногда охотимся на косулю. В
последнее время и это некогда. Но когда всё-таки появляется возможность,
выезжаю и два-три дня провожу на лошадях. Для меня это хороший отдых. – Как вы относитесь к лошадям? –
Про лошадей скажу, что, во-первых, это самое умное домашнее животное. Лошадь
для алтайца – всё. Без лошадей алтаец – не алтаец. Мы с большим уважением и
любовью относимся к лошадям. У каждого
второго личная лошадь. Когда
мне дали заслуженного артиста республики, родная деревня подарила мне лошадь.
Премного благодарен за это землякам, одноклассникам. Мои лошади где-то
пасутся в горах, но они есть. В любое время могу приехать и сесть на них. Седло
у меня лежит на балконе. Иногда вытащу его, посмотрю и… убираю назад. Лошадей
у меня было немного. Помню лошадь детства. Спокойный конь, в горах
привязывать к дереву не надо. Он сам по себе никогда никуда не уходил, не
убегал, был всегда рядом. Был как друг. Я
не большой фанат лошадей. А вот мои одноклассники участвуют в скачках,
закупают скакунов, день и ночь с ними проводят. Я не такой, но с большим
уважением отношусь к лошади. – Как ваши родители отнеслись к тому,
что вы решили заниматься искусством? –
Честно, когда первый раз наш руководитель, тогда председатель комитета,
сейчас зам.министр культуры, приехал ко мне в деревню, приглашать в ансамбль
«Алтай», я предварительно знал, готов был к этому. Но
когда он приехал переговорить с семьёй, когда я сказал это родителям, то мои
родственники были против. Они считали, что артисты, творческие люди – это
неустроенный народ, и реакция была отрицательная. Я объяснил, что давно ждал
этого, мечтал, хочу на сцену. Меня, конечно, отпустили. Дома, в семье быстро
поняли меня, супруга знала про это. А
сейчас родители и родственники гордятся мной, помогают, поддерживают меня,
когда я к ним обращаюсь. С уважением и гордостью смотрят теперь на мои
занятия. Мою
маму постоянно приглашают на большие мероприятия, провести обряд на свадьбах.
Она до сих пор поёт, и пение у неё бесконечное. Она можёт на ходу
импровизировать. Мама всегда говорит, что она – мать Болота. Многие, конечно,
это знают. Но кто не знает, она представляется, что она – мать Болота
Байрышева.
– Какую роль в вашем творчестве играет
национальный костюм? –
Костюмы подбираю сам по характеру, что мне ближе. Есть костюм как бы для
богатырей, куда входит шлем. Когда большие, серьёзные концерты, то я его
надеваю и во время пения чувствую какую-то мощь, энергетику. Костюм мне даёт
что-то необычное, какую-то силу. Другие
костюмы также тщательно подбираю, всё шьётся у меня дома. Моя супруга – швея,
и все мои концертные костюмы она шьёт на дому. Какой цвет хочу видеть, такой
она и делает. Рубашки, халаты, шапки. Что
касается одежды с пазырыкских курганов, то когда видел их в музее, то решил
скопировать. Когда
только начинал выезжать далеко за пределы республики, России, за рубеж, то
почему-то всегда надевал яркие, блестящие костюмы. Но со временем моё
отношение к этому поменялось. Теперь стараюсь, чтобы было натуральнее, ближе
к тематике, а блестящие, новогодние уже не устраивают. Всё
приходит постепенно, всему учишься. Одежда с курганов – древний эпос, и
блестящее там совсем не подходит. У нас такой богатый фольклор, материал,
курганы, и это должно отражаться в костюмах соответствующим образом,
передавать национальный колорит. Должны быть естественные материалы. А
остальное – голос и инструменты. – Когда вы решили добавлять в ваши
национальные песни куплеты на русском языке? –
Иногда я пою горловое пение на русском. Например, когда выступал в Москве,
давал сольные часовые концерты. Многие не знают нашего языка, хотя не раз
посещали Горный Алтай, а кто-то знает про Алтай только через Интернет. Чтобы
как-то глубже донести наш национальный алтайский эпос, в первой половине
выступления я использую русский язык, читаю свои и стихи наших поэтов на
русском, используя горловое пение. Чтобы было примерно понятно о чём наша
история, было представление об Алтае. Придумал
это сам. Потому что надо было как-то полнее преподать материал слушателям.
Сейчас многие исполнители горлового пения пользуются этим приёмом и много
говорят по-русски. Но
это уже повтор, хотя ничего против не имею. Главное, чтобы слушателям было
доступно. – Ваши пожелания всем, кто собирается
в алтайские горы? –
Как любой человек, который имеет свою родину, место, где родился, я,
естественно, люблю Горный Алтай. Для меня это всё, без него не проживу. Всем,
кто приезжает летом к нам, особенно туристам, посещающим наш край, желаю,
чтобы они изучали наш фольклор. Это интересно. С
удовольствием приезжают брать к нам уроки горлового пения. Многие знакомые из
Томска этому прекрасно научились. У них неплохо получается, и мы поём иногда
вместе. Хочу
пожелать, чтобы посещали наш край от души, с уважением. Кто хочет изучить,
посмотреть наше творчество, фольклор – пусть обращается. Мы никогда не
говорим нет, с удовольствием встречаемся. Посещайте наши праздники, фестивали.
Лучше узнавайте наш край, а этому поможет фольклор. Для нас это большая честь
и уважение к краю. Горы
– это красота не такая, что только посмотрел, сфотографировал. Необходимо
день, два под кедром поспать, послушать, как поют горы, как они шумят перед и
после дождя и вообще почувствовать их дыхание. Так делают настоящие
поклонники гор. |
|||||||
2007-2010. Использование материалов без указания
ссылки на сайт запрещено |
|||||||
